Москва-Петушки
Театр на Юго-Западе

Татьяна Б.(15 ноября 2015):

Пятеро актёров — то пять обличий одного Венечки, то главный персонаж и толпа. Полтора часа постановки, которая увлекает не сразу, но неотвратимо. Постоянные переходы: от бытового к возвышенному, от отталкивающего к трогательным деталям старины, от реализма к фантасмагории. Всё действие разворачивается в своеобразном «театральном андерграунде» — театральном буфете. Места там не пронумерованы и сильно различаются, нам, надо признать, повезло. После финальной сцены мы исполнили завет Венечки: «И немедленно выпил» — допили воду, поскольку в зале было довольно душно. Не могу сказать, что спектакль придётся по вкусу каждому. Но лично мы получили огромное удовольствие.

00

Ия Я.(16 апреля 2019):

<div> <p>Что же мне оставалось предпринять, как не отправиться в Париж? Прибываю на место. Двигаюсь в направлении Нотр-Дама, иду и поражаюсь: повсюду сплошной беспорядок. Лишь Эйфелева башня высится неприступно.. Грустно осознавать, что Петушки вовсе не соответствуют тому образу, который Венечка Ерофеев создал для себя и запечатлел на страницах. Наведывалась туда однажды, очень давно, и не обнаружила ничего цветущего, да и в целом всё обстояло самым прозаическим образом. Даже Шуховская башня при въезде в Петушки, хоть и стоит, забытая всеми, но лишена какого-либо романтического флёра, торчит обыкновенным столбом с вороньим гнездом на макушке, не склоняясь, и совершенно безэмоционально.</p> <p>Вот Орехово-Зуево, к слову, место куда более брутальное и колоритное, да и соловьи над Клязьмой заливаются таким свистом, что, кажется, вот-вот заложит уши, однако звук, издаваемый этими птицами, иного качества. Громкий, но удивительно нежный.</p> <p>А вот электричка Москва-Петушки была такой — и остаётся: пугающей, мифотворческой, ерофеевской, уникальной. И если совершать в ней поездку, как с работы по вечерам, в общей массе народа, то насмотришься всякого и наслушаешься вдосталь. Не поезд, а настоящий учебник и верный помощник для любого писателя, пребывающего в неведении, с чего же начать повествование. Бери лопату и черпай сюжеты пригоршнями.</p> <h4>О спектакле</h4> <ul> <li>Великолепная игра Максима Лакомкина — вот что поистине восхищает. Из пятёрки бесспорно талантливых артистов именно он — наиточнейший Венечка. Уверенный, обаятельный, достаточно эксцентричный и бесконечно увлекательный.</li> <li>И о Карине Дымонт. Она, безусловно, и в просторном пальто, и в майке, и с необходимым в ситуации простоватым говорком, и с хитрым прищуром, но всё равно — балерина. Сквозь все интонации, идеально соответствующие роли — подлинные, отталкивающие и комичные, сквозь позы буфетчицы с Курского вокзала, и гримасы, и порванные колготки — просвечивает принцесса, изящная танцовщица, утончённая особа.</li> </ul> <p>«Я вслед этой женщине посмотрел с отвращением. В особенности на белые чулки». Нет, на героиню Карины Дымонт с отвращением взирать не выйдет, даже вслед за Венечкой. Всё равно придётся глазить, затаив дыхание от восхищения.</p> <p>Правда, когда она представила монолог-рассказ собеседницы главного героя, женщины со сложной судьбой, то из балерины внезапно и полностью вышла, «и чудовищен был стиль ее рассказа». Было интересно. Привычная такая трагедия. Обыденная история безысходности и отчаяния. На которую смотреть одновременно и весело, и страшно.</p> </div>

00

Ия Яковлева(16 апреля 2019):

<div> <p>Что же мне оставалось предпринять, как не отправиться в Париж? Прибываю на место. Двигаюсь в направлении Нотр-Дама, иду и поражаюсь: повсюду сплошной беспорядок. Лишь Эйфелева башня высится неприступно.. Грустно осознавать, что Петушки вовсе не соответствуют тому образу, который Венечка Ерофеев создал для себя и запечатлел на страницах. Наведывалась туда однажды, очень давно, и не обнаружила ничего цветущего, да и в целом всё обстояло самым прозаическим образом. Даже Шуховская башня при въезде в Петушки, хоть и стоит, забытая всеми, но лишена какого-либо романтического флёра, торчит обыкновенным столбом с вороньим гнездом на макушке, не склоняясь, и совершенно безэмоционально.</p> <p>Вот Орехово-Зуево, к слову, место куда более брутальное и колоритное, да и соловьи над Клязьмой заливаются таким свистом, что, кажется, вот-вот заложит уши, однако звук, издаваемый этими птицами, иного качества. Громкий, но удивительно нежный.</p> <p>А вот электричка Москва-Петушки была такой — и остаётся: пугающей, мифотворческой, ерофеевской, уникальной. И если совершать в ней поездку, как с работы по вечерам, в общей массе народа, то насмотришься всякого и наслушаешься вдосталь. Не поезд, а настоящий учебник и верный помощник для любого писателя, пребывающего в неведении, с чего же начать повествование. Бери лопату и черпай сюжеты пригоршнями.</p> <h4>О спектакле</h4> <ul> <li>Великолепная игра Максима Лакомкина — вот что поистине восхищает. Из пятёрки бесспорно талантливых артистов именно он — наиточнейший Венечка. Уверенный, обаятельный, достаточно эксцентричный и бесконечно увлекательный.</li> <li>И о Карине Дымонт. Она, безусловно, и в просторном пальто, и в майке, и с необходимым в ситуации простоватым говорком, и с хитрым прищуром, но всё равно — балерина. Сквозь все интонации, идеально соответствующие роли — подлинные, отталкивающие и комичные, сквозь позы буфетчицы с Курского вокзала, и гримасы, и порванные колготки — просвечивает принцесса, изящная танцовщица, утончённая особа.</li> </ul> <p>«Я вслед этой женщине посмотрел с отвращением. В особенности на белые чулки». Нет, на героиню Карины Дымонт с отвращением взирать не выйдет, даже вслед за Венечкой. Всё равно придётся глазить, затаив дыхание от восхищения.</p> <p>Правда, когда она представила монолог-рассказ собеседницы главного героя, женщины со сложной судьбой, то из балерины внезапно и полностью вышла, «и чудовищен был стиль ее рассказа». Было интересно. Привычная такая трагедия. Обыденная история безысходности и отчаяния. На которую смотреть одновременно и весело, и страшно.</p> </div>

00

Светлана Малеева(17 апреля 2019):

Мощнейшая сценическая версия культового текста Венедикта Ерофеева, красноречиво повествующая о том, «кому на Руси жить хорошо». Электричка, идущая из Москвы в отдалённый подмосковный угол, будто бы везёт зрителя в личный ад автора, в котором отсутствует: лёгкость существования, радость уединения (ибо ад — это другие), трезвость как норма, а в поисках истины и хорошей компании не помочь себе вином. Зато там присутствуют: мимолётные образы глубинки, где некогда цвёл жасмин (не ищите его теперь — давно вырублен), диалог с простым народом, Бог, что зашёл в Советский Союз, чтобы расколоть его до вавилонского основания. В книге прекрасно каждое слово, ибо писатель, подобно пророку, сумел выразить свои мысли ясно для всех сословий в отечестве, «где так сладок дым». В спектакле — квинтэссенция этой гениальности. Это удивительный эликсир, который не исцеляет, но вновь и вновь возвращает к фундаментальным вопросам бытия и подлинным ценностям. Благодаря игре актёров я вновь пережил тот катарсис, что испытал при первом прочтении книги в возрасте четырнадцати лет.

00

Светлана М.(17 апреля 2019):

Мощная сценическая версия культовой поэмы Венедикта Ерофеева, раскрывающая, «кому на Руси жить хорошо». Электричка из Москвы в далёкое Подмосковье увлекает зрителя в личный ад автора, в котором отсутствуют: лёгкость бытия, счастье одиночества — ведь ад это другие, а также трезвость как норма, ибо в опьянении не найти ни истины, ни хорошей компании. Зато там есть: призрачное воспоминание о глубинке с цветущим жасмином (не ищите его теперь, он давно вырублен), дискуссия с народом и Бог, заглянувший в Советский Союз, чтобы разрушить его до вавилонского основания. В первоисточнике прекрасно всё, ибо писатель-пророк сумел изъясниться на языке, понятном всем сословиям его отечества, «где так сладок дым». В спектакле — квинтэссенция этой красоты. Это удивительный эликсир, который не исцеляет, но вновь и вновь возвращает к вопросам бытия и подлинным ценностям. Благодаря актёрам я вновь пережила тот самый катарсис, что испытала при первом прочтении в четырнадцать лет.

00

Tatiana(11 апреля 2019):

<div> <p>Что может сравниться с волшебством, когда блистательное литературное произведение оживает в исполнении виртуозов сцены? Постановка поэмы «Москва — Петушки», созданной гением Венедикта Ерофеева, уже на протяжении многих лет не сходит с подмостков Театра на Юго-Западе. Я ожидала увидеть нечто поистине завораживающее — и мои предвкушения оправдались сполна.</p> <p>Образ самого Венечки и его попутчиков воплощают пятеро талантливых артистов: </p><ul> <li>Олег Николаевич Анищенко</li> <li>Карина Эдуардовна Дымонт</li> <li>Максим Валерьевич Лакомкин</li> <li>Андрей Александрович Санников</li> <li>Александр Анатольевич Шатохин</li> </ul> <p></p> <p>Терзаюсь вопросом: кому из них удалось достигнуть наибольшего совершенства? Ответить невозможно, ибо каждый был попросту восхитителен. Я смеялась до слёз на протяжении всего представления.</p> <p>Рекомендую этот спектакль всем, чья юность пришлась на эпоху Советского Союза. В нём звучит музыка тех лет, а сам текст Ерофеева кажется сотканным для тех, кто хранит в памяти отголоски той реальности. Не удержусь от цитаты, ибо она удивительно созвучна и нашему дню:</p> <blockquote>«Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости. Можно себе представить, какие глаза там. Где все продается и все покупается ... глубоко спрятанные, притаившиеся, хищные и перепуганные глаза... Девальвация, безработица, пауперизм... Смотрят исподлобья, с неутихающей заботой и мукой - вот какие глаза в мире Чистогана... Зато у моего народа - какие глаза! Они постоянно навыкате, но никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла - но зато какая мощь! (Какая духовная мощь!) Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы ни случилось с моей страной. В дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий - эти глаза не сморгнут. Им все божья роса...»</blockquote> <p>Невероятно глубоко и пронзительно, не правда ли? От всей души советую эту постановку всем почитателям творчества Венедикта Ерофеева. Мне кажется, игра актёрского ансамбля раскрыла знаменитый текст с новой, неожиданной стороны, добавив ему силы и многогранности.</p> </div>

00