Гиньоль им. Станиславского

Анна Р.(1 марта 2018):

<div> <p>Порой приходится слышать расхожие фразы вроде: «куклы — это для детей» или «куклы — это несерьезно»… Однако стоит оказаться в Московском театре кукол на премьере постановки для взрослой публики, и эти стереотипы рассыпаются в прах. Здесь артистами выступают куклы, в которых без труда угадываются легендарные фигуры театрального мира — Станиславский, Немирович-Данченко, Мейерхольд, Щепкин, Ермолова. Они с неподдельной серьезностью репетируют чеховскую «Чайку», в то время как у зрителей с лиц не сходит улыбка.</p> <p>В камерном пространстве зала разворачивается разговор о «ремесле театра» и его сокровенных тайнах. Здесь царят музы и парят птицы, драматурги терпеливо трудятся над текстами и обивают пороги кабинетов, а во взаимоотношениях режиссеров с труппой бушуют настоящие страсти — чего стоит одно лишь распределение ролей! Сверкают глаза, волосы встают дыбом, не раз требуется помощь доктора, и, разумеется, звучит ружейный выстрел. Все муки творчества предстают перед публикой в мельчайших подробностях.</p> <p>Создатели спектакля не обошли вниманием никого из причастных к театральному действу — от подсобного рабочего до доброго зрителя в ряду. Погружение в атмосферу начинается уже в фойе: здесь можно сделать снимок со Станиславским или нежданно-негаданно оказаться свидетелем эксцентричных эмоциональных всплесков среди посетителей. На сцене заняты молодые артисты, а куклы отличаются удивительной изобретательностью: они наделены портретным сходством, подчеркнуто характерными чертами и технически безупречными трансформациями — так, в драматические моменты на голове куклы Чехова внезапно оказывается шапочка врача.</p> <p>В основе постановки лежит произведение Карела Чапека «Как ставится пьеса». Один из фрагментов звучит так: <em>«Мы не намерены притворяться, что понимаем театр; его не понимает никто — ни люди, состарившиеся на подмостках, ни самые искушенные директора театров, ни даже газетные рецензенты. Господи боже мой, если бы драматург мог заранее знать, будет ли его творенье иметь успех! Если бы директор мог предсказать, даст ли оно сбор! Если бы у актера были какие-нибудь предзнаменования о том, удастся ли ему роль… тогда, о, тогда в театре можно было бы работать спокойно и уверенно, как в столярной мастерской или на мыловаренном заводе. Но театр сродни военному искусству и азартной игре в рулетку — никто заранее не знает, какой получится спектакль»</em>.</p> <p>«Гиньоль имени Станиславского» — это замечательная постановка, которая придется по душе как искушенным театралам, так и всем, кто неравнодушен к возможности заглянуть за кулисы.</p> </div>

00

Анастасия С.(27 марта 2018):

<div> <p>В этом сжатом, но содержательном очерке мы намерены поведать драматургам, зрителям и даже придирчивым рецензентам о том, как рождается сценическое действо, какие удивительные превращения переживает литературный первоисточник, прежде чем, подобно бабочке, изящно вспорхнет из своего кокона в день премьеры. Мы не станем лукавить и делать вид, будто постигли природу театра: она не подвластна никому — ни ветеранам, проведшим на подмостках всю жизнь, ни искушенным управляющим театров, ни даже маститым газетным критикам… Искусство сцены подобно ратному делу или азартной игре в рулетку — исхода не ведает никто.</p> <p>Перед нами развернулась история «театра в театре», а для меня всегда было особенно увлекательно наблюдать, как вызревает постановка, что скрыто от глаз зрителя за кулисами, каким образом обретает дыхание то, что суждено прожить свою недолгую, но яркую жизнь на сцене. Увидеть этот процесс через призму кукольного искусства оказалось вдвойне любопытно и наполнено особым смыслом: я очутилась в Театре кукол именно в профессиональный праздник его служителей.</p> <p>Создание спектакля показано здесь с самых истоков:</p> <ul> <li>поиск автора и тернистый путь рождения пьесы,</li> <li>ее утверждение,</li> <li>и бесконечно длящийся, многоступенчатый репетиционный процесс.</li> </ul> <p>Однако самым тревожным и сложным испытанием стала премьера. Ее не раз пытались отложить по разным причинам, но она все же свершилась, не обойдясь, разумеется, без мелких шероховатостей (куда же без них, когда речь идет о живом, дышащем искусстве?).</p> <p>На сцене возникали титаны театрального искусства — Станиславский, Немирович-Данченко и Вахтангов, а также великие актрисы Комиссаржевская и Ермолова. Присутствовал здесь и писатель Антон Павлович Чехов, у которого вместо привычной шевелюры то и дело оказывалась докторская шапочка. Все они парили в облаках, но в определенный момент сами кукловоды устали оставаться «за кадром» действия: они вышли на подмостки в своем истинном обличье, с открытыми лицами, порой вступая в диалог с собственными персонажами.</p> <p>Отрадно, что создатели не забыли и тех, кто обычно не попадает в лучи софитов, но без кого отлаженный театральный механизм дал бы сбой. Здесь, к слову, мы открыли для себя новое значение термина «косячок».</p> </div>

00

kagury.livejournal.com(26 марта 2018):

<div> <p>Вот оно — скандирование имени знаменитого театрального реформатора, которое, словно задорный припев, подхватывает восхищенный зрительный зал. Так берет свое начало «Гиньоль». Хотя нет, начало происходит еще раньше. Едва переступив порог фойе, вы оказываетесь в окружении череды портретов корифеев сцены, каждый из которых снабжен меткой цитатой. Эти мудрые изречения позже прозвучат и в самом действии, но уже с высоты — точнее, с облаков — и в обличье марионеток. К слову, кто знает, в каком обличье предстоит предстать нам самим в мире ином? Быть может, превратиться в обаятельных кукол — это далеко не самый печальный исход. Иные из них внушают благоговейный трепет (волосы шевелятся на затылке), а момент, когда докторский колпак Антона Павловича сменяется его же родной шевелюрой, неизменно вызывает умиленную улыбку.</p> <p>Впрочем, вернемся к сценическому действу. Его фундаментом служит искрометный рассказ Карела Чапека «Как ставится пьеса»: в нем авторы, публика и даже строгие критики приглашаются к разговору о рождении спектакля, о тех удивительных превращениях, которые претерпевает драматургический материал, прежде чем, словно бабочка, торжественно выпорхнуть из кокона на премьере. Мы не станем кривить душой, утверждая, что постигли природу театра, — ее не разгадал никто: ни заслуженные ветераны сцены, ни видавшие виды директора, ни искушенные рецензенты. Помилуй боже, если бы автору было дано предугадать судьбу своего творения! Если бы директор мог безошибочно предсказать кассовый успех! Если бы артист имел верные приметы, суждено ли ему покорить образ… тогда, о, тогда бы работа в театре протекала размеренно и предсказуемо, как на столярной фабрике или мыловаренном производстве. Однако театр сродни военному делу и рулетке — предугадать исход невозможно. И не только в день премьеры, но и каждый последующий вечер происходит маленькое чудо: спектакль состоялся, его удалось доиграть до финала. Ибо театральное представление — это не столько воплощение задуманного плана, сколько непрерывное преодоление сонма внезапных преград. Любая деталь декорации, любой нерв актера может дать сбой, и, хотя катастрофы обычно удается избежать, атмосфера неизменно остается наэлектризованной. Иначе и быть не может.</p> <p>Это, собственно, канва. На персонажей Чапека, обрисованных схематично, наложены образы совершенно реальных деятелей русского театра. Все они — признанные мэтры, каждый в своей стихии. Здесь и режиссеры (Станиславский, Немирович-Данченко, Вахтангов, говорящий с обворожительным акцентом), и артисты (Вера Комиссаржевская и Мария Ермолова, которым не было равных), и драматург (разумеется, Чехов), и сама пьеса, предстающая в образе премилой «Чайки» с апельсиновым клювом (а быть может, вороны, а может, и кого-то еще…). Закадровый голос доносит до нас изящные фрагменты чапековской прозы, а герои воочию доказывают, что каждое слово в них — чистая правда. Первые двадцать минут мы безоглядно наслаждались этой чудесной, забавной и в то же время щемящей кутерьмой, а затем первоисточник Чапека отошел на второй план, уступив место режиссерской концепции. Согласно ей, кукловоды — тоже люди и, более того, тоже актеры. Им порой надоедает отвечать на вечный чеховский вопрос: «Почему вы всегда ходите в черном?».</p> <p>Они выходят к публике в разноцветных нарядах, и зритель, возможно впервые в кукольном театре, наблюдает представление, где артисты — это еще и живые люди. Попутно он открывает для себя, что жизнь кипит и за сценой. А также под ней, над ней и вокруг нее. Ведь осветители, звукорежиссеры, монтировщики (вы знаете, что скрывается за словом «косячок»? Это совсем не то, о чем вы подумали!), уборщицы — все они оказываются полноправными участниками действия. Многие из них тоже мечтают выйти на подмостки. Хотя бы в антракте :). Но не будем отвлекаться.</p> <p>Выяснилось, что самое устрашающее в театре — это репетиция. Нам продемонстрировали процесс настолько затяжной, настолько монотонный и лишенный видимого конца, что я искренне прониклась сочувствием к артистам. Зритель может позволить себе незаметно вздремнуть в кресле, а актер вынужден в сотый раз выходить на сцену и произносить текст роли. До тех пор, пока режиссер, пусть даже он сам кукла, не останется доволен. В конечном счете оказывается, что репетицию, как и ремонт, закончить нельзя. Можно лишь остановиться. И происходит это, как правило, в день премьеры. Тут-то и вылезают наружу те самые «косяки» (уже в более привычном для зрителя значении).</p> <p>Вывод: не спешите на премьеры, друзья. Если пьеса, по мысли Чапека, должна вылежаться в театре, то спектаклю и подавно необходимо время. Будьте благоразумны. Позвольте артистам спокойно доучить роли, костюмерам — доделать платья, а художникам — завершить оформление. :)</p> <p><strong>Резюмируем:</strong> это редкий образец актерского спектакля, созданного в первую очередь для тех, кто служит в театре. Так что если вы имеете отношение к театральному делу (не важно, в каком качестве), пропустить эту работу никак нельзя! Она создана для вас! Вы непременно узнаете на сцене себя, своего режиссера, своего драматурга, коллег и даже рабочих сцены — и будете надеяться, что они-то вас точно не узнают. Если же вы зритель со стороны — просто приготовьтесь к тому, что это постановка для «посвященных». Репетиция может утомить, а процесс «забивания косячка» — нарушить ваш покой, но вы непременно с удовольствием подпоете хору про Станиславского и перед сном перечитаете Чапека.</p> <p><strong>Достоинства:</strong></p> <ul> <li>Сама концепция подобного «взрослого» кукольного спектакля с умелой адаптацией под русскую театральную классику.</li> <li>Художественное решение: от мастерски выполненных кукол и той самой «ощипанной» чайки (сам способ ее создания вызывает восхищение) до античных атлантов, держащих на плечах небесный театр с местом для музы.</li> </ul> <p><strong>Недостатки:</strong></p> <ul> <li>Главный — заметная затянутость во второй части действия и излишнее количество повторений (одно, увы, вытекает из другого).</li> <li>Хотелось бы большего присутствия Чапека: его остроумные цитаты привносили в спектакль особый шарм. Устранить эти огрехи — и перед нами будет настоящий шедевр!</li> </ul> </div>

00