Бовари
Симоновская сцена театра Вахтангова

Илона Давыдова(6 ноября 2018):

Обратитесь к классической литературе, господа! Это изменит вашу жизнь. Илона Давыдова делится впечатлениями о постановке «БОВАРИ». С годами мы по-новому воспринимаем знакомые произведения. С детства обожаю роман Флобера. Каким его видит современный режиссер Ольга Субботина? Неожиданно. Суд идет! Я повзрослела – мягко говоря. Стала мудрее. Да, именно мудрее. Жизнестойкость возросла. И теперь я смотрю на любимую книгу иными глазами. Конечно, через призму режиссерского замысла. Помимо невероятного удовольствия вновь окунуться в знакомый с юности мир и встретиться с его персонажами, испытываешь благодарность и радость. В нашем столь изменившемся, прагматичном мире еще остались люди, для которых это произведение живо и значимо. Кто размышляет над ним, стремится постичь его глубину. От этого на душе становится теплее. Хочется жить в мире, где по-прежнему читают и даже ставят Флобера. Горжусь своей страной, где еще ценят и интерпретируют его творчество. Сколько лет прошло со дня создания «Мадам Бовари», а тех, кто по-настоящему прочел это гениальное произведение, можно пересчитать по пальцам. Задаюсь вопросом: сколько останется незадействованных пальцев, если подсчитывать, сколько людей вдумчиво читают? А из тех, кто читает, скольким удается ПОНЯТЬ авторов-гениев? Зал небольшой. Вот и все те, кто еще открывает «Бовари». И за это спасибо. Почти все зрители – женщины. Среди них есть и те, кто просто решил приятно провести вечер, и им безразлично, что смотреть. Есть и те, кто ничего не понял. Или понял по-своему. Людей, которые по-настоящему постигли замысел гения, – единицы. Вижу это по отзывам в сети. Порой читаешь мнения и думаешь: для кого же писал великий мыслитель? Его почти никто не понял! Тем не менее, произведение живо. Оно дошло до наших дней. И те немногие, кто его понимает, – как ни парадоксально, двигают многомиллиардную человеческую цивилизацию. Удивительно, не правда ли? Горстка людей своим «пониманием» влияет на миллиарды. Постановка великолепна! Рекомендую всем. Окунуться в атмосферу Франции времен Флобера – бесценно! Посетить Ионвиль, познакомиться с Шарлем и Эммой, их родней, прожить их жизнь... и, конечно, проанализировать. Взглядом взрослой женщины. Как приятно слышать: «Добро пожаловать в Ионвиль!» Все встают и погружаются в тот мир. Очередь, будто на вокзале, при выходе из поезда, прибывшего в Ионвиль. Или сидишь в уютном зале, и входят новые люди в пальто, с чемоданами: «Познакомьтесь, это моя жена, Эмма!» Осознание, кто эта Эмма, вызывает восторг. Неужели та самая?... Неужели Эмма Бовари... пожаловала в гости?! *** В юности у меня не было сомнений, что Эмма Бовари – это, конечно, я. И, разумеется, Эмма – положительная героиня, задыхающаяся в душном мире обыденности. Теперь, с жизненным опытом, сижу в зале театра и замечаю детали: «Эмма была слишком умна, чтобы помогать отцу по хозяйству. Он хотел выдать ее замуж...» «Шарль день и ночь навещал больных». «Он вылечил пациента, и в благодарность их пригласили на вечер...» Эмма воспринимает самоотверженную заботу Шарля как должное. Ее эгоизм и неблагодарность теперь вызывают у меня возмущение. Эта женщина не знает, что значит зарабатывать на жизнь. Все ей подает на блюдечке муж. У нее слишком много свободного времени и нерастраченной энергии. И, кажется, совсем нет совести. Эти же мысли высказывает мать Бовари, женщина с грубой душой, не ведающая о полетах птиц, кроме как о коровах, которых доят. Мне становится не по себе от схожести моих мыслей с ее рассуждениями. Может, я чего-то не понимаю? И в начале, и в конце спектакля: «СУД ИДЕТ!» Достойна ли осуждения женщина, погубившая себя и стольких вокруг? Или это страшная трагедия? Трагедия многослойной слабости Эммы: слабость – от хрупкости утонченной души, слабость одинокого лебедя среди кур, слабость – неспособности противостоять собственным желаниям. А окружающие стали жертвами того, что сами же и посеяли: погубив Эмму. Они уничтожили ее – своей глухотой, толстокожестью, приземленностью. Все вместе – они ее губят. Ей некуда деться. И в ответ – она губит их. Особенно сильно это проявляется в финале: Шарль умирает от горя. Отец переживает разрыв сердца. Берта вынуждена работать... Все эти несчастья – из-за одной «капризной» женщины. Из-за ее эгоизма. Ее амбиций. В середине спектакля мать Шарля прямо говорит то, что зреет в голове зрителя: от безделья Эмма сходит с ума! Оставь ее без средств, заставь самой ездить по зимним дорогам, вскрывать фурункулы у больных – тогда бы мы на нее посмотрели. Кто-то написал в сети об Анне Карениной: «Отправить бы ее в деревню! Доить коров! А то от безделья бесится!» Действительно, неприятно осознавать, что и для Анны, и для Эммы мужья создали тыл, без которого им было бы не до высоких материй, а в «благодарность» получили змею, пригретую на груди. И при этом все симпатии – на стороне героинь, их любят и им сочувствуют. Первая встреча Вронского с Анной: «По одному взгляду на Анну Вронский сразу определил ее принадлежность к высшему свету». Если бы не Каренин, вознесший Анну в «высший свет», Вронский и не взглянул бы в ее сторону. Неблагодарные обе, они используют труд, любовь, заботу мужей – и начинают «с жиру беситься». Обе хотят, чтобы мужья были хоть в чем-то плохими, чтобы «найти повод для негодования». Тонкая работа режиссера Субботиной запускает глубокий анализ даже в произведении, которое я знаю и люблю с детства. Но мне лишь казалось, что я его знаю. Суд идет! Отличный ход. Обвинитель – молодой и сильный. Защитник – дряхлый и слабый старик. Что же получается? Эмма – эгоистичная, избалованная, неблагодарная бездельница? Эмма, с которой я всегда себя ассоциировала, – отрицательный персонаж? «Госпожа Бовари – это я!» – однажды сказал Флобер. И это ключ к более глубокому пониманию. *** На карте Маслова есть градация человеческого развития. Базовые потребности – еда, сон, безопасность. Далее – когда они удовлетворены, возникают более возвышенные: любовь, самореализация... Затем – еще выше – вопросы о смысле жизни. Чтобы страстно желать любви, сначала нужно быть сытым. Это основа. Базовые потребности Шарль удовлетворял. Дальше он не тянул. А она оставалась молодой, полной сил и жаждущей – в плане духовной пищи. Суд идет. Отличный прием. Отдавая все силы ОСНОВЕ, Шарль не мог дать большего. Но тем самым открыл для Эммы путь – на более высокую ступень развития. Гадкий утенок – не умеет нести яйца. Не умеет ловить мышей. Практической пользы от него – ноль. Но он – лебедь. Жизнь – не просто курятник и базовые потребности. В ней нужен полет. И нужна красота. Справедливо ли, чтобы другие обслуживали лебедя? Даже не обслуживали, а служили «пушечным мясом» ради этой красоты? Стоит ли она того? Лебедь – паразит и эгоист?! Шарль, Каренин и подобные им мужья – слишком глухи, чтобы слышать даже то, что кричат им в уши! Так заслуживают ли они свою участь? Негоже, батенька, быть простаком! Надо соображать! Мужья глухи и толстокожи? Или жены-лебеди – бессовестные, аморальные и жестокие эгоистки? Трагедия мечты о полете любой ценой?! Или – в хлев ее! Доить коров! Эмма Бовари слишком утонченна. Этот лебедь никогда не станет курицей. Сколько ее ни загоняй в сарай. Она лишь погибнет. Эмма была «слишком умна», чтобы быть приземленной. В этом ее беда и трагедия. Хоть в печь, хоть на конюшню, хоть на каторгу. И сто раз запрети читать романы, запри библиотеки. Лебедь курицей не станет. Для непосвященных – Эмма влезла в долги и потому решила уйти из жизни. Для внимательных – РАЗОЧАРОВАНИЕ в тех, кого она любила, боготворила, привело ее к выводу, что жить не стоит. Неделю хожу под впечатлением: кто же жертва – Шарль или Эмма? Кто виноват? Суд идет... Трагедия двух эгоистов, зацикленных на себе. Где же взять столько мудрости, чтобы чувствовать и понимать другого? Обратитесь к классике, господа! Жизнь заиграет новыми красками. Ольге Субботиной – низкий поклон за Флобера.

00

Николай Шуваев(16 декабря 2018):

Аркадий Райкин. Шарль Бовари. Заметки любителя. № 54. Вахтанговский театр. «Мадам Бовари» (Гюстав Флобер), постановка Ольги Субботиной. Аркадий Райкин. Шарль Бовари. --------- О режиссёре Ольге Субботиной на сайте театра: "В качестве постановщика организовала фестиваль рок-музыки «НАШЕСТВИЕ». Принимала участие в подготовке ежегодного рок-фестиваля «Чартова дюжина» в Лужниках. ...Участница творческой группы, режиссёр: новогодние шоу «Первая ночь с Олегом Меньшиковым», «Неголубой огонёк-2». Как говорится — без лишних слов... Однако интервью с режиссёром в программке вселяет надежду благодаря взвешенным и точным оценкам романа и его героев. В то же время смущает включение в постановку фрагментов выступлений прокурора и защитника с суда над Флобером в 1857 году после публикации книги. --------- Действие разворачивается на двух площадках: первая — полуподвальное помещение с массивными кирпичными колоннами, перекрывающими задник сцены, и вынесенным в зрительный зал просцениумом (события до переезда в Ионвиль); вторая — соседнее пространство за кирпичной стеной, напоминающее узкий коридор, с неширокой, но глубокой сценой, позволяющей использовать второй план (Ионвиль, вплоть до гибели Эммы и Шарля). Неожиданным элементом стала инсценировка суда над Флобером, с которого начинается спектакль. Когда актёры воспроизводят обвинительную речь прокурора и доводы адвоката, становится ясен весь лицемерный пафос обеих сторон, лишь формально исполняющих свои роли в спектакле под названием «правосудие». Один твердит о безнравственности романа, обнажившего грязь брака, другой вещает о воспитании добродетели через изображение порока… Хочется осудить обоих. Сюжет изложен фрагментарно, особенно стремительно — в «доионвильский» период: учёба, родители, первая жена, перелом ноги отца Руо, кончина мадам Дюбюк, второй брак, бал, тоска Эммы. Лишь после переезда в Ионвиль, сопровождающегося сменой зала, время замедляется, герои раскрываются глубже, появляется драматизм, отсутствовавший ранее. Однако ограниченность пространства диктует свою динамику, «клиповость» — развернуться на такой маленькой площадке практически невозможно. Возможно, поэтому ощущалась поспешность, из-за которой пострадала ключевая сцена — признание Родольфа Эмме на фоне объявлений о наградах фермерам (здесь пригодилась глубина сцены). С другой стороны, уместить объёмный роман в три часа — задача почти невыполнимая, приходится жертвовать деталями. Из актёров: убедительны — Эмма, Родольф; относительно соответствуют — аптекарь Оме и отец Руо; совсем не похожа — «худющая» мадам Дюбюк здесь представлена полноватой; но главный провал — Шарль Бовари в исполнении Владислава Демченко, превращённый в гротеск. Как две капли воды похожий на молодого Райкина, Демченко играет всклокоченным, с вытаращенными глазами и разинутым ртом. Этим нехитрым набором он передаёт все эмоции Шарля — от восторга при первой встрече с Эммой (замер, волосы дыбом, глаза навыкате, рот открыт) до скорби (то же самое, но рот прикрыт, волосы приглажены). Подобная гиперболизация уместна в клоунаде, но не в театре. С такими приёмами Демченко скорее подошла бы роль слабоумного Ипполита. Нелепость Шарля доведена до абсурда, до шаржа. В итоге этому простодушному, но преданному мужу, умершему от горя, не сопереживаешь — напротив, его гримасы вызывают раздражение. С Эммой получилось лучше — Наталья Масич, чувственная, пышущая здоровьем, с роскошными волосами, страстная и эксцентричная, вполне соответствует образу — восторженной, вечно неудовлетворённой, влюбчивой дурохе, женщине «в кубе». Расчётливый циник Родольф, сразу понявший Эмму и нашедший к ней подход через слащавые романтические речи, убедителен в исполнении подтянутого красавца Кирилла Рубцова. Таким образом, Эмма и Родольф показаны детально, ярко и лаконично. Запомнился и Валерий Ушаков в роли аптекаря Оме, фанатично цитирующего научные труды. Впрочем, персонаж Флобера настолько колоритен, что воссоздать его комичность было нетрудно; зато сцена награждения старухи медалью, где должна была звучать язвительная ирония автора по поводу измождённого трудом человека, получилась грубой и плоской. Тронуло лишь письмо отца Руо к Эмме — но это заслуга скорее Флобера, чем постановщиков. В целом спектакль, несмотря на недочёты, имеет право на жизнь, смотрится комфортно — уровень Вахтанговского театра чувствуется. Но где же тот едкий флоберовский юмор, беспощадная сатира? В них — вся прелесть романа, в том, как подана эта трагическая история. Если строго судить, от неё не осталось и следа — лишь облегчённый пересказ, «Флобер лайт». --------- #bonus Симоновская сцена поражает роскошью убранства. "Служение муз не терпит суеты" — уже 19:20, а зрителей всё нет. #запискидилетанта #мадамбовари #флобер #вахтанговскийтеатр #театр #рецензия #театральнаякритика #метрорецензия #аркадийрайкин

00

Мария Корнеева(19 ноября 2024):

Это был настоящий шедевр! Актёры играли так убедительно, что казалось, будто ты проживаешь жизнь персонажей вместе с ними. Удивительно, как за три с половиной часа удалось передать всю глубину их судеб. Благодарю за незабываемый вечер!

00

Манька Облигация(22 мая 2018):

Великолепная классическая постановка, чтящая первоисточник В целом спектакль производит прекрасное впечатление. Отличная традиционная интерпретация, великолепная актёрская игра, изумительный зал, переносящий в атмосферу XIX столетия, трепетное отношение к тексту Флобера. Однако два момента омрачают восприятие. Первое — зачем начинать столь продолжительное действо в восемь вечера? После трудового дня зрители устали, а представление завершается ближе к полуночи. Слишком поздно... Второе — необходимость менять зал в середине спектакля. Идея любопытная, но, возможно, стоило устроить антракт? Кто-то быстро переходит на новое место, но пожилым или людям с ограниченными возможностями это сложно. В итоге 15–20 минут уходит на пересаживание. Финал показался затянутым. Развязка очевидна даже тем, кто не знаком с книгой или экранизациями. Сюжет исчерпан, к тому же клонит в сон (ведь утром на работу). Сократив спектакль на 20–30 минут, создатели добились бы идеала!

00

еlicrom(13 октября 2024):

Спектакль великолепен, но, будь он чуть короче, стал бы идеальным!

00

Николай Ш.(16 декабря 2018):

<div> <h3>Шарль Райкин. Аркадий Бовари. Заметки любителя. Выпуск № 54</h3> <h4>Театр имени Вахтангова. Постановка «Госпожа Бовари» по роману Гюстава Флобера. Режиссёр-постановщик: Ольга Субботина.</h4> <p>Аркадий Райкин, размышляя о спектакле, предлагает зрителю взглянуть на него через призму личного восприятия.</p> <section> <h5>О режиссёрском бэкграунде</h5> <p>На официальном ресурсе театра среди заслуг Ольги Субботиной указано следующее: <q>В качестве режиссёра-постановщика осуществила подготовку и проведение фестиваля рок-музыки «НАШЕСТВИЕ». Участвовала в подготовке и проведении ежегодного рок-фестиваля «Чартова дюжина» в Лужниках. ...Участник креативной группы, режиссёр: Новогодняя программа «Первая ночь с Олегом Меньшиковым», «Неголубой огонёк-2».</q> Что ж, как принято говорить – комментарии излишни... Однако, с другой стороны, интервью с постановщиком, опубликованное в театральной программке, вселяет определённую надежду благодаря трезвому взгляду и точным формулировкам, касающимся как литературного источника в целом, так и его героев. Но параллельно возникает недоумение от решения включить в ткань спектакля фрагменты выступлений обвинителя и защитника с нашумевшего судебного разбирательства над Флобером, состоявшегося в 1857 году после публикации романа.</p> </section> <section> <h5>Пространство и сценическое решение</h5> <p>Действие разворачивается на двух площадках:</p> <ul> <li><strong>Первая сцена:</strong> Полуподвальное помещение с двумя мощными кирпичными колоннами, которые зрительно делят пространство, и авансценой, врезающейся в полукруг зрительного зала. Здесь происходит всё, что предшествует переезду в Ионвиль.</li> <li><strong>Вторая сцена:</strong> Расположена по соседству, за кирпичной перегородкой, и напоминает вытянутый узкий пенал. Сцена неширока, но глубока, что позволяет создавать планы действия. Эта локация посвящена жизни в Ионвиле вплоть до кульминационных трагических событий.</li> </ul> </section> <section> <h5>Структура и динамика повествования</h5> <p>Спектакль неожиданно предваряется инсценировкой суда над писателем. Когда актёры воспроизводят и обвинительную, и защитительную речи, становится предельно ясен лицемерный пафос обеих сторон, лишь старательно исполняющих свои роли в официальной процедуре. Один оратор твердит об аморальности книги, обнажившей грязь семейной жизни, другой патетически вещает о воспитании добродетели через изображение ужасов порока... Возникает желание осудить обоих.</p> <p>События первой части показаны пунктирно, стремительно: учёба, родители, первая супруга, несчастный случай с отцом Руо, кончина г-жи Дюбюк, новая женитьба, бал, меланхолия Эммы. Лишь с переездом в Ионвиль, сопровождающимся физическим переходом зрителя в соседний зал, время замедляет свой бег. Персонажей начинают рассматривать пристальнее, их характеры обретают глубину, появляется долгожданный драматизм. Однако ограниченность сценического пространства диктует особую, «клиповую» динамику, не давая истории «развернуться» и «вздохнуть полной грудью». Возможно, поэтому не покидало чувство излишней торопливости, которая смазала одну из ключевых сцен романа – гениальное объяснение Родольфа в любви на фоне скучной речи председателя сельскохозяйственной ярмарки.</p> <p>В целом, уместить в три часа такой объёмный и многоплановый роман – задача почти непосильная. Приходится идти на жертвы и сокращения.</p> </section> <section> <h5>Актёрские работы и трактовки образов</h5> <ul> <li><strong>Эмма Бовари (Наталья Масич):</strong> Удачна. Актриса воплотила витальную, чувственную, экзальтированную и вечно неудовлетворённую героиню. Её Эмма – натура страстная, одержимая, полная эротизма, женщина «в квадрате».</li> <li><strong>Родольф (Кирилл Рубцов):</strong> Точен. Поджарый красавец убедительно играет расчётливого циника и ловеласа, сразу разгадавшего натуру Эммы и нашедшего к ней ключ в виде слащаво-пошлых романтических тирад.</li> <li><strong>Шарль Бовари (Владислав Демченко):</strong> Вызывает наибольшие вопросы. Образ сведён к чистому гротеску. Актер, внешне напоминающий молодого Райкина, постоянно появляется всклокоченным, с выпученными глазами и разинутым ртом. Этот нехитрый набор выразительных средств используется на протяжении всего действия для передачи любой эмоции — от восторга до скорби. Подобная преувеличенность уместнее в жанре клоунады, нежели в психологической драме. Сочувствовать Шарлю — этому святому, недалёкому, но бесконечно преданному рогоносцу — почти невозможно, скорее, его гримасы вызывают досаду.</li> <li><strong>Господин Оме (Валерий Ушаков):</strong> Запоминается. Актёр создаёт комичный образ псевдоучёного аптекаря, истерично цитирующего энциклопедии по любому поводу. Однако более тонкий флоберовский сарказм в сцене награждения старухи медалью был утрачен, подан вульгарно и грубо.</li> <li><strong>Прочие персонажи:</strong> Папаша Руо и фармацевт Оме узнаваемы, а вот «тощая как жердь» г-жа Дюбюк предстала в виде невысокой полной женщины.</li> </ul> </section> <section> <h5>Итоговые впечатления</h5> <p>В целом, постановку можно признать состоявшейся, обладающей правом на жизнь. Она достаточно комфортна для восприятия, чувствуется определённый уровень, соответствующий статусу Театра Вахтангова. Но где же тот бездонный юмор, беспощадная саркастичная вселенная Флобера, его сатирические пейзажи? Ведь именно в них заключена прелесть романа, в той уникальной оптике, через которую показана трагическая история любви. Если быть строгим, от этого мира не осталось и следа — история превратилась в обезжиренный, диетический пересказ сюжета.</p> </section> <aside> <h5>#bonus</h5> <p>Симоновская сцена, расположенная через дорогу от основного здания, поражает респектабельностью своих интерьеров. <q>Служение муз не терпит суеты</q> — уже без двадцати восьмого, но в зал публику пока не приглашают.</p> </aside> <footer> <p>#запискидилетанта #госпожабовари #флобер #театрвахтангова #театр #рецензия #театральнаярецензия #метрорецензия #рецензиявметро #аркадийрайкин</p> </footer> </div>

00